Горный университет за годы работы обучил многих талантливых инженеров, выдающихся ученых, политических деятелей. Рубрика «Гость Mininglife» о выпускниках Горного, у которых можно узнать много интересного!

Сегодня у нас в гостях Сергей Прокофьевич Решетняк, главный технолог ООО «СПб — Гипрошахт», выпускник 1976 года.

Санкт-Петербург Сергей Решетняк
Решетняк Сергей Прокофьевич

1. Здравствуйте, Сергей Прокофьевич! Редко выпадает возможность пообщаться с горняком старшего поколения — расскажите, пожалуйста,  для начала немного о Вас, Ваших родителях и Вашем поколении.

Моё поколение — самое счастливое в двадцатом веке. Я родился через 8 лет после Великой Отечественной Войны, и у меня не было «своей» войны. Афгана — уже, Чечни — ещё. Мы не знали голода, ничего не боялись и были уверены в своём будущем. А вот моя матушка родилась в Петрограде в 1917 году, и её отец (мой дед) был ранен при занятии Зимнего дворца. Он умер от профессионального заболевания, был стеклодувом. Один мамин брат погиб красноармейцем в 1941 году, а второй был взят в плен в составе курляндской группировки и умер в Сибири. Отец, родом из белгородской деревни, провоевал всю войну, к концу которой ему исполнился аж 21 год! Выпускники вуза — старше его, досыта навоевавшегося. Такой вот у него был жизненный университет. Начинал он в пехоте, был четырежды ранен, после обучения в артиллерийском училище (в Кушке, это была самая южная точка Советского Союза, в Таджикистане) получил офицерское звание и возможность в должности комбата стрелять по немецким танкам прямой наводкой. На счету его противотанковой батареи 17 подбитых немецких танков. У него много военных и трудовых государственных наград, из которых я более всего дорожу простенькой, но знаковой медалью — «За взятие Берлина». Не каждому повезло потоптать логово зверя. Я молюсь за родителей, и там, наверху, меня слышат — отец и матушка живы (и здоровы, — для своего возраста, конечно).

2. А как Вы оказались в Горном? Что в конечном итоге повлияло на выбор вуза и не хотелось ли Вам в детстве стать летчиком, космонавтом или, возможно, пойти работать сразу после окончания школы?

Начнем с того, что я закончил школу в г. Губкине Белгородской области. Бывал на Лебединском карьере, это Курская Магнитная Аномалия. Выбрал ленинградский Горный, а не московский, куда поступили оба моих школьных друга, поскольку в Северной Пальмире уже учился на открытчика (открытые горные работы — прим. ред.) мой брат.

Да, как и многие, мечтал в детстве стать лётчиком, но близорукость, появившаяся в десятом классе, «приземлила». Наверно, здорово было бы учиться и в свердловском, и в днепропетровском, и в московском горных, но дублей в жизни не бывает…

Я реально горжусь, что закончил ленинградский Горный, и я вхожу в славный юбилейный 200-ый выпуск Горного — это не может не впечатлять. Уже нет московского, днепропетровский выпал из «обоймы», а наш Горный — остаётся №1 среди всех «технарей» в России. Но самое большое везение, по моему мнению, — что в моё время в институте преподавал Александр Иванович Арсентьев. Это гениальный горняк!

3. Чем запомнились годы учебы? Каким был  Горный, преподаватели, общежития и студенты в 70х годах?

Да, Горный 70-х — это совсем другой вуз по сравнению с нынешним. Но, по-своему, он был ничуть не хуже. Парню из провинции всё было по душе. Потрясла, конечно же, библиотека, — там я впервые взял в руки книжки с «ятями» и твёрдыми знаками. В такой форме и читал, например, Достоевского. Удивительна была доступность простому студенту раритетов издания теперь уже позапрошлого века.

Наша кафедра открытчиков (совр. РМПИ — прим. ред) была полна ярчайших личностей. Их истории, шутки и мнения до сих пор у меня на языке. Я обязательно цитирую их своим студентам. В мои времена на кафедре открытой разработки только докторов наук было семеро!

Как обычное принималось и общежитие, не сердило и не обижало отсутствие горячей воды, умывальные комнаты вместе с девчонками (это скорее им было не слишком удобно с нами), необходимость стирать бельё в деревянных шайках на первом этаже Малого проспекта, 40.

Самые яркие воспоминания связаны с практиками. После первого курса — знакомство с геологическими особенностями и практикой работы карьеров Кривого Рога. После второго — воркутинский стройотряд с работой близ зоны колонии (а по ночам и внутри неё). Там впервые испытал, что такое копать траншеи в «вечной» мерзлоте.

Санкт-Петербург Сергей Решетняк Mininglife
Копаем траншею в «вечной» мерзлоте. С утра надо вычерпать всё, что оттаяло за ночь (1973 год)

После третьего — прииск Буркандья на Колыме. Там дорос до подземного (!) проходчика третьего разряда. Впечатлил пункт по приёму ворованного золота в посёлке.

После четвёртого курса — Сардобский свинцово-цинковый карьер близ города Алтын-Топкан, что в Таджикистане. Там наш старенький экскаватор ЭКГ-4 чуть не засыпало при обрушении уступа. Пришлось, как помощнику машиниста, голыми руками вытаскивать кабель под напряжением 6 кВ из-под гусениц отъезжающего среди катящихся глыб экскаватора.

Санкт-Петербург Сергей Решетняк Mininglife
На буровом станке СБМК-5, Сардобский карьер, Таджикская ССР (1975 год)

А каждое воскресенье мотался на автобусе в Ташкент, на примерки, где «лучшие восточные мастера» шили мне костюм к свадьбе.

Запомнились и последипломные военные сборы на Ладоге (по окончании военной кафедры — прим.ред.). Стреляли из своих зенитных пушек по мишеням в сторону озера.

Санкт-Петербург Сергей Решетняк Mininglife
На военных последипломных сборах будущие доктора наук — С.И Фомин и С.П. Решетняк (1976 год)

4. А как в итоге Вы выбрали науку? Почему не хотелось стать, например, предпринимателем или пойти работать на карьер? Стоит ли сейчас студенту выбирать научную стезю в противовес другим имеющимся возможностям?

Меня ещё в школе тянуло к науке, учился я легко и хорошо, читать научился сам в 5 лет. У родителей было среднее образование, да им и некогда было со мной заниматься. И, как часто бывает, выбор науки — дело случая.

В очную аспирантуру Горного было распоряжение брать только с ленинградской пропиской. Пока я раздумывал, куда же распределяться на работу, а выбор был угрюм и бесперспективен, одна девочка из нашей группы сказала, что её звали в аспирантуру в Апатитах. Но меня и туда поначалу не хотели брать, ведь как человеку уже семейному могли пообещать только место в общежитии и, главное, — требовался «красный» диплом. Обе проблемы я решил, в итоге перебрался в Заполярье, как все полагая, что лет на пять, не больше.

С Севера я, конечно же уехал, правда, только через 31 год.

Если у студента есть желание удовлетворять собственное любопытство за государственный счёт, надо непременно идти в науку. Там интересно, да и заработать — не проблема.

Хотя, если деньги нравятся как основное в жизни, как самоцель, лучше идти в предпринимательство. Этому учиться совсем не надо, «делать деньги» у предпринимателей в крови. А в науке деньги — только средство для комфортной жизни. Жадных среди научных сотрудников я ни разу не встречал.

Сейчас я работаю в ООО «СПб-Гипрошахт». В этом году наш институт реализовал проект по применению крутонаклонного конвейера на АО «Олкон» — это первое в мире применение такого конвейера на железорудном карьере.

Санкт-Петербург Сергей Решетняк Mininglife
Тестовый запуск крутонаклоного конвейера на АО «Олкон» (2015 год)

5. Заработная плата. Этот вопрос мы не можем обойти стороной. Каков сейчас уровень дохода молодых научных сотрудников и возможно ли вообще комфортно жить, работая в науке?

С заработной платой в науке не так всё просто. Несомненно, первое время придётся обходиться небольшим. Например, стартовая зарплата на производстве и в проектировании в среднем составит 25-30 тыс. рублей в месяц.

Дальше, в основном, всё зависит от вас и чуть-чуть от удачи. Можно уже через год получать 50-60 тысяч, а можно и нет. Но если вы не ленивы и не глупы, свой уровень рано или поздно вы догоните. Став, например, в проектном институте начальником отдела, главным специалистом или главным инженером проектов, можно рассчитывать на 80-120 тысяч.

Если же вы учитесь в очной аспирантуре, придётся терпеть дольше. Но, например, в бюджетных и научных сферах за кандидатскую доплачивают три тысячи в месяц, а за докторскую — семь. Причём на степенные доплаты идут все начисления в форме районных коэффициентов, полярных и прочих надбавок.

Кроме того, в науке можно неплохо зарабатывать через договора и контракты с предприятиями. Горная наука, как ни раскладывай, — наука прикладная. Стало быть, на твои полезные разработки покупатель найдётся всегда. Кандидаты наук вполне могут рассчитывать на 100 тысяч рублей в месяц.

На мой взгляд, это, как раз и есть тот комфортный уровень, который позволит и съездить на важную конференцию за свой счёт, и отдохнуть на Сейшелах, для экзотики иной раз посетить Антарктиду, Гренландию или Южную Африку.

[Здесь мы попросили предъявить доказательства, что Сергей Прокофьевич любезно сделал, рассказав интересные истории из последних путешествий. Фото прилагаем]

Санкт-Петербург Сергей Решетняк Mininglife
На зелёном коне в южноафриканском заповеднике близ Йоханнесбурга (2008 год)
Санкт-Петербург Сергей Решетняк Mininglife
На российской станции Беллинсгаузен в Антарктиде (2013 год)

6. Мы знаем, что Вы входите в ряд авторитетных международных сообществ горных инженеров и диссертационных советов, поэтому хотелось бы спросить про общественную деятельность — не слишком ли это обременительно для Вас и не мешает ли она основной работе?

Работа в диссертационном совете, как достаточно жёстко указывает ВАК, — это не почётное право, а обязанность специалистов высшей квалификации, к которым относятся кандидаты и доктора наук. Таким образом, помимо работы в диссертационном совете Горного института Кольского научного центра РАН, рассматриваю как свою почётную обязанность ещё и работу в двух докторских советах при Alma Mater (Горный университет — прим.ред).

Слава Богу, учёные степени пока присуждают сами учёные, а не чиновники. Особенно здорово чувствовать себя в команде коллег — тут и членство в Академии горных наук РФ, и в Обществе горных инженеров США (там у меня уже четверть века стажа), и в Обществе горных инженеров Канады. На самом деле мир горняков достаточно тесен, и за столько лет знаешь уже многих и многих. Потому и формальные, и, может быть, особенно неформальные встречи с коллегами всегда приносят массу положительных эмоций.

7. Помимо значимого авторитета в научной среде России, Вы также были  экспертом международных проектов и имеете множество публикаций в зарубежных издательствах. С чем, на Ваш взгляд, связан успех наших ученых за рубежом?

К сожалению, успех в зарубежной деятельности напрямую связан со знанием языка (лучше языков). У меня было много дополнительных возможностей, но недостаточно было моего знания английского. Ведь во времена моей юности было без разницы — учить английский, латынь или шумерский язык, всё равно не пригодится.

Но практически все известные мне специалисты, эмигрировавшие из России, прекрасно устраиваются за рубежом. В смысле денег, карьеры и качества жизни. Уровня отечественного образования хватает. Другое дело, что там ты всегда будешь чужим и, если хоть раз прихватывала ностальгия, лучше жить дома.

А началось лично у меня всё, как водится, опять же случайно.

В 1994 году мне предложили пройти трёхмесячную стажировку в США. Там я стал членом американского общества горных инженеров. По возвращении домой я уже имел возможность видеть массу знакомых лиц на фотографиях в Mining Engineering и Engineering and Mining Journal. А с учётом того, что весьма многие из них не коренные американцы (не имею в виду, конечно же, сиу и апачей, речь об англосаксах), а венгры, турки, индийцы, иранцы и пр., они с удовольствием начинают сотрудничать с тобой.

Чем больше общаешься с зарубежными коллегами, тем лучше. На уровне специалистов, а точнее персон, как правило, общение идёт идеально. И они видят в нас людей, а не пугала из своих СМИ. Есть не только, чему учиться у них, но и чему научить самим. К настоящему времени довелось побывать более чем в 40 странах. Интереснее всего было в Чили, на одном из рудников, где на высоте более 4 000 м над уровнем моря свирепствуют снежные лавины и ползут в карьер ледники, а подземный рудник связан с обогатительной фабрикой подземным тоннелем.

Санкт-Петербург Сергей Решетняк Mininglife
В подземном руднике Андина по добыче меди в Чили (2005 год)

Что бы ни вытворяли политики, людям из-за рубежа чрезвычайно интересна Россия и русские. Поэтому могу рекомендовать в качестве первого шага — изучение языка, лучше — двух и более, остальное приложится само. Будете участвовать в конференциях, случай сам вам представится. Узок круг горняков, а в условиях интернета, скайпа и мобильной связи — возможности беспредельны.

8. Наверняка, бывая зарубежом, Вы обращаете внимание не только на технические инновации и разработки, но и на образовательный процесс. Хотелось бы узнать Ваше мнение, как доктора наук и профессора о состоянии отечественного образования?

Образование в российских школах в настоящее время «угробили», тому есть и теоретическое и практическое подтверждение. Моя дочь с двумя высшими образованиями делает уроки с сыном 11-ти лет по 5-6 часов, учебники написаны, в лучшем случае, идиотами, скорее всего — открытыми врагами отечества нашего.

Уровень высшего технического образования сейчас заметно снизился, у выпускников просто «зияют» пробелы в знаниях. Это неизбежно будет иметь последствия. Между прочим, в качестве одной из причин поражения Франции во Второй мировой войне на ВТОРОМ месте в выводах комиссии стоял более высокий возраст французской профессуры в университетах по сравнению с немецкой. И это без претензий к качеству преподавания. Уровень зарплаты российского профессора на полную ставку без подработок сейчас равен уровню зарплаты неопытного выпускника вуза. Чего в такой ситуации ждать от будущего? Уровню обеспеченности учебного процесса, например, в Китае можно только завидовать, у нас такого нет, и в обозримой перспективе не предвидится. Хотя содержательная часть российских учебных программ лучше зарубежных.

9. Какие наставления Вы бы дали сегодняшним студентам?

Наставления особенно не даю, сам далеко не во всём уверен. Однако живу сам и могу посоветовать другим жить по принципу: делай, что надо, и будь, что будет!

Все мы пришли в этот мир не просто так, и функцию свою надо выполнять, как сам считаешь правильным. Хотя иногда бывает, как в шахматах, — надо играть по теории, хоть и не понимаешь её. Со временем разберёшься, где был прав, а где ошибался. Потому мои наставления банальны: учите специальность что есть сил (без этого точно ничего хорошего не получится); учите языки (вам сейчас открыт весь мир) и не думайте, что до вас в профессии не было умных людей, вы «стоите на их плечах». Пиво, девчонки, машины и прочее — всё это будет у вас с лихвой, если состоитесь как личности, как профессионалы, а вот для этого в молодости надо «пахать и пахать».

Читайте литературу, учитесь думать сами. Всё, чем вам могли помочь предшественники, уже опубликовано. Одними лекциями не обойтись, читайте книжки.

главное — надо быть уверенными в том, что всё у вас получится.

Хотите вы этого или нет, вам через несколько лет держать в руках судьбы страны и мира. Когда-то все первые лица страны и мира тоже были учениками и студентами, а вот хватило времени и на большой успех.

10. Если бы Вам дали шанс заново пройти жизненный путь с того момента, когда вы были абитуриентом — какую специальность Вы бы выбрали? И как прожили 5 студенческих лет — на что был бы бОльший уклон, на что, напротив, можно «забить»

Не жалею о выборе, в профессии ничего бы не менял. Во время учёбы по специальности больше бы читал и особенно размышлял, потом всё равно пришлось навёрстывать. Не тратил бы время на изучение социалистической идеологии, оказалось не нужным.

Отдал бы дань православию, жалею, что не пришёл раньше к Богу. Глядя на наш мир, отрицать наличие творца, создателя, просто несерьёзно. Выучил бы испанский и немецкий в дополнение к английскому, их сейчас не хватает. На месте современных студентов учил бы китайский и хинди.